Жизнь и творчество

Сведения о жизни и творчестве Андрея Рублева крайне скудны, как, впрочем, и любого средневекового художника православного Востока. Целые десятилетия и многие годы его долгой жизни окутаны для нас мраком. Мы не знаем, когда и где он родился, кто были его родители, была ли первая половина его жизни годами странствий или он был коренным москвичом, когда и почему он постригся в монахи. Нам даже неизвестно мирское имя художника, так как Андрей – его второе, монашеское, имя. Поэтому он нередко кажется нам, подобно Гомеру, явлением полумифическим, полулегендарным. Конечно, история искусства может обойтись без ответов на эти и многие другие вопросы. События жизни Рублева, по-видимому, связаны с созданием его шедевров менее, чем у любого из художников эпохи Возрождения и Нового времени; они мало что дают для понимания его личных переживаний. Скорее о Рублеве можно сказать, что реальные факты его жизни – написанные им произведения.


Уже установлен основной круг памятников, на которые можно опереться при изучении творчества мастера. Критерии для определения авторства Рублева сейчас тоже более или менее ясны – это неразрывное единство в произведении образно-поэтического содержания, стилистической однородности и высочайшего художественного уровня (уровня гениальности). Но проблема этого единства еще далека от окончательного решения. Так, например, исследования последнего времени показали вариативность художественной манеры живописца в пределах одного комплекса, да и  немалую творческую свободу древнерусских мастеров в целом. Один из важных атрибуционных вопросов – разделение рук Андрея Рублева и его учителя и друга Даниила.

Значительная часть связываемых с Рублевым произведений является плодом его неразрывного творческого союза с Даниилом. Разделить их руки не помогают ни технико-технологические исследования, ни глубокий стилистический анализ. Лишь минимальные отличия в индивидуальном почерке и художественном темпераменте позволяют – но только гипотетически – наметить группу работ Даниила. Иногда кисти Рублева приписываются едва ли не все сохранившиеся московские памятники живописи классицистического направления конца XIV – начала XV веков. Между тем, единственными «документированными» его работами являются росписи во Владимире 1408 года, икона «Троица» из Троице-Сергиевой лавры и росписи Спасского собора Спасо-Андроникова монастыря 1420-х годов, сохранившиеся в незначительных фрагментах.

Время смерти Андрея Рублева и Даниила устанавливается более или менее определенно – до 1430 года, но даты их рождения известны  гипотетически. Поскольку Жития Сергия и его преемника Никона, рассказывая о последних работах художников, сообщают, что они имели «почтенные седины» и были «в старости глубокой», а тогда такой старостью считали 50–60 (для монахов – до 70) лет, то дату рождения Андрея Рублева следует искать между 1365 и 1370-м годами, причем ближе ко второй дате, а Даниила – около 1360–1365  годов.

О первом периоде жизни Рублева ничего не известно. С конца XIV века и до смерти его жизнь и деятельность связаны с Московской Русью, что, впрочем, не исключает версии о его немосковском происхождении. Возможно, он прибыл в Москву в начале 1390-х годов по инициативе митрополита Киприана (ок. 1330–1406), заботившегося о приглашении на Русь лучших мастеров.

По свидетельству преподобного Иосифа Волоцкого (†1515) учителем Андрея Рублева в художественном мастерстве был Даниил, о котором сохранилось еще меньше сведений, чем о его знаменитом ученике. Даниил был явно старше Андрея, но вряд ли эта разница превышала пять–десять лет. Неизвестно, где сам Даниил получил живописные навыки, где и когда он встретился с Рублевым, став для последнего не только учителем в художественном мастерстве, но и духовным единомышленником. Неизвестно,  в каком художественном центре и мастерской началось обучение Андрея Рублева. Качество и техническое совершенство приписываемых Даниилу произведений – особенно самых ранних из числа известных – не оставляют сомнений в его выучке у первоклассных византийских мастеров (даже, может быть, за пределами Руси). Последнее предположение может быть распространено и на Андрея Рублева. На его формирование оказали влияние классицистическое течение в византийской живописи XI–XII веков, традиции владимиро-суздальской живописи XII – начала XIII столетия и палеологовское искусство, к которому  исторически он принадлежал.

Самое раннее документальное свидетельство о художнике содержит Троицкая летопись (не ранее начала 1420-х годов), которая под 1405 годом сообщает: «Той же весной начали расписывать церковь каменную, святое Благовещение, на великого князя дворе, не ту, которая ныне стоит. А мастерами были Феофан Грек иконник, да старец Прохор из Городца, да чернец Андрей Рублев, в том же году они и окончили роспись». Роспись 1405 года просуществовала недолго, так как уже в 1415–1416 годах Благовещенская церковь была полностью перестроена.

Из строк летописного известия можно извлечь следующую информацию. Поскольку прозвище (или прозвищное отчество) художника – «Рублев», то, стало быть, его отцом был человек по прозвищу Рубль. Последнее именование может свидетельствовать о его принадлежности к торгово-ремесленной среде. Летописец говорит, что в 1405 году Андрей Рублев был чернецом, то есть монахом. При пострижении мирское имя менялось на монашеское, а прозвище утрачивалось. Так как летописец счел нужным сообщить наряду с монашеским именем прозвище художника, то, стало быть, он постригся в достаточно зрелом возрасте (никак не менее 30–35 лет), когда за ним уже успело закрепиться светское прозвище. Значит, он жил в Москве уже около 10–15 лет. Это подтверждается и тем, что в летописи подчеркивается немосковское происхождение Прохора, в отличие от Рублева. Наконец, летописец перечисляет художников явно в порядке старшинства по возрасту и, соответственно, опыту работы. Хотя Андрей Рублев был уже знаменит, но Феофан Грек и старец Прохор из Городца являлись более опытными и уважаемыми мастерами.

*все материалы для этого и последующего разделов предоставлены Б.Н.Дудочкиным

Возврат к списку

баннер.jpg